?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

Беспризорники. Часть 2

 Начало здесь

Ужин прошел в обычном режиме. Я накрыл стол и пригласил ребятишек. Нужно было подтвердить, либо опровергнуть свои страхи. Во все глаза приглядывался к Ив, но не заметил никаких странностей. Обычная живая девочка, выглядевшая утомленной. Когда собрался покинуть кухню, оставив их наедине с макаронами по-флотски, она даже улыбнулась. Улыбка была печальной и немного виноватой. Повернувшись спиной, услышал скорбный вздох. Девочка была несчастна. Это было ясно как дважды два. Черт возьми! Что же тогда я видел в замочную скважину? Похоже проблема все-таки во мне. Имею ли я моральное право опекать маленьких детей, если психика дает сбои. А если мне вдруг втемяшится в голову, что в неё вселился дьявол, и я решу его убить. Что тогда?

Ночью приснилась покойная жена Марина вместе с сыном. Она умерла при родах, мальчика спасти тоже не смогли. Жена сидела на стуле, а сынок у нее на коленях. Петрушка вырос, на вид ему уже было лет восемь. Вообще-то с момента их смерти прошло пятнадцать, но, видимо, в загробном мире дети растут медленнее. Очень похож на мать. Смотрит своими большими серыми глазами, и молчит. Марина сокрушенно покачивает головой, по щекам текут белые молочные слезы. Она пытается что-то сообщить, но не может. Ее губы плотно стянуты грубыми белыми нитками. На конце нитки, свисающей с уголка дрожащей нижней губы, виден мохнатый узелок. В глазах мечется запертый вопль. Потом жену с сыном подернуло рябью,  уволокло в бешено крутящуюся спираль, и я начисто позабыл о них, оказавшись в обдуваемой ветром пустыне среди древних развалин. Пустыня, барханы, бледнеющие развалины с иероглифами, и одиноко бредущий я. Заунывный свист ветра, колючие брызги песка в лицо. На одном из камней высечена кобра с большими человеческими глазами. Глаза показались знакомыми. Кобра смотрела на меня.

Проснулся мокрый. Липкая простыня спуталась в ногах. Одеяло свалилось на пол. Было еще темно, но я различил в углу комнаты застывшую фигуру в белом. Стал тереть глаза, изгоняя остаточные от сна зрительные образы. Фигура никуда не делась, она неподвижно стояла в углу. В груди ухнуло. Подбородок затрясся, зубы заклацали, издавая в ночной тишине сухой щелкающий звук. Нащупал выключатель, включил ночник. Это был Рири, он стоял с закрытыми глазами, обернутый в простынь как в саван. Я с силой сжал челюсть, уняв зубовную дробь. Мальчик  мелкими шажками двинулся ко мне. Его тонкие руки безвольно свисали вниз, колыхаясь при каждом шаге. Мои ноги непроизвольно сжались, руки схватили скомканную простыню, и набросили на торчащие бледные коленки. Я был абсолютно беззащитен. Если он станет меня душить или достанет нож, и начнет резать, я не смогу сопротивляться. От страха воля полностью парализована. Наверное, пришла моя очередь быть жертвой.

Он сел,  вплотную ко мне. Повеяло холодом. Ребенка трясло, его шоколадная кожа побледнела до цвета топленого молока. Губы и веки приобрели фиолетовый оттенок. Мальчик выглядел так, словно несколько часов просидел в бочке с колотым льдом.

- Что с тобой, Рири? – дрожащим голосом спросил я, и дотронулся до голого плечика. Оно было ледяным.

Я пальцами раздвинул ему веки. Карие глаза потускнели, подернулись белесой поволокой. Невидящий взгляд смотрел сквозь меня. Фиолетовые губы дрогнули, и нехотя разлепились, преодолевая сопротивление клейких нитей загустевшей слюны.

- Простите, Олег Андреевич. Это все я. Вы мне, сначала, не понравились. И я ее упросил. А потом…

Его холодное горло издавало скрежещущий сухой шепот. Захотелось заткнуть уши, зажмурить глаза и вжать голову в плечи. Но я просто сидел, и смотрел на него, остолбенев.

- Я надеялся, что у вас получиться, но видно.., - прохрипел он.

Вдруг он закашлялся, и стал задыхаться, голова запрокинулась вверх, руки стали яростно раздирать грудь ногтями, срывая простынь. В этот момент с меня спало оцепенение. Он жив! Я вскочил, и, повинуясь инстинкту, крепко приложил его по спине открытой ладонью. Он кашлянул, и у него изо рта вылетела черная муха, которая с низким гудением вылетела в коридор.

- Убейте ее, пока еще не по…, - прохрипел он, и его затрясло крупной дрожью. Он стал похож на марионетку, которую хаотически дергает за нитки взбесившийся кукловод.

Я опрометью кинулся в санузел, включил горячую воду, стал набирать ванну. Метнулся к холодильнику, достал початую бутылку водки, схватил полотенце, вернулся в комнату. Стал энергично растирать его водкой, постепенно это дало результат, конвульсивные судороги превратились в обычную дрожь. Взяв его в охапку, отнес в ванную, и бережно опустил в горяченную воду. Сидел с ним, поддерживая шею под голову, чтоб ненароком не захлебнулся. Пришлось несколько раз доливать горячую воду, так как температура воды быстро падала. Через полчаса, завернул его в махровый халат, и отнес к себе на диван. Лицо Рири постепенно приобрело нормальный цвет, дрожь прекратилось. Мальчик крепко спал, изредка вздрагивая.

Укрыв его одеялом, вышел в коридор и подошел к двери в спальню. Мне показалось, что в приоткрытую дверь залетело какое-то насекомое. Это произошло настолько быстро  что я засомневался в увиденном. Я вошел в спальню. Ив полулежала на застеленной кровати. Девочка выглядела хмурой и взъерошенной.

- С твоим братом что-то произошло, он сильно замерз, но сейчас все нормально. Не знаешь, что с ним случилось? – спросил я, стараясь выглядеть заботливым.

Она посмотрела на меня серьезным взглядом, и я впервые услышал как она говорит.

- Нэн, боро дид пхатва, - твердо сказала она, отмахнувшись рукой как от назойливой мошки.

Певучий, грудной – голос зрелой женщины,не вязался с девчоночной внешностью. По интонации и жестам, я понял это примерно так -  «Ничего страшного, отвали». Вспомнив про муху, осмотрелся. Ни на полу, ни на стенах ничего не заметил.  Если чертова муха и была, то не могла вылететь из квартиры, на окнах москитные сетки.

- Ты не видела, сюда не залетала черная муха?

- Нэн буфф, - в недовольном голосе звенел металл.

 

 

Я сидел за кухонным столом, допивая водку, и думал о том, как быть дальше. Стыдно чувствовать себя глупым мышонком, который по своей дурости вылез из уютной норки и зашел поплескаться в милый ручеек, который вдруг оказался  бурной черной рекой, уносящей в неизвестность, с порогами, водоворотами, и возможно смертельными водопадами. Весь мой военный опыт, можно было вслед за мной смело отправить на свалку за негодностью. Становилось ясно одно, - без посторонней помощи не обойтись. Вот только где эту помощь искать, не было ни малейшего представления.

Когда вернулся к себе в комнату, Рири уже не было. Халат аккуратно висел на спинке стула, одеяло лежало сложенным. С шумящей головой, смурной от выпитого, лег спать.

Следующее утро было обыденным.  Как только дети закончили завтракать. Я вошел в кухню.

- Рири, ты не мог бы на секунду задержаться, нужно тебя спросить кое о чем.

Он коротко шепнул сестре в ухо, и она, глядя в ноги, молча, вышла.

- Давай присядем, - я указал на его обычное место, сев напротив.

Он сидел, сложив руки, как отличник за партой, и смотрел на меня ясным взглядом. Лицо выглядело безмятежным. Никаких следов вчерашнего.

- Как себя чувствуешь?

- Хорошо, спасибо, - улыбнулся он, сверкнув белыми зубами.

- Вчера с тобой случилась нечто странное. Ты очень сильно замерз, пришлось тебя отогревать, но главное не в этом. Ты почему-то просил у меня прощения, сказал, что надеялся на меня, дескать я смогу  сделать нечто особенное, но не договорил фразу, потому, что тебе стало совсем плохо. Мне показалось, что это как-то связано с твоей сестрой. Можешь объяснить, в чем все-таки дело? Со своей стороны, обещаю любую помощь, а также полную секретность.

Его глаза еле заметно сузились, улыбка сползла с лица, уступив место задумчивости.

- Вот оно что, - пробормотал он себе под нос.

- Извините, Олег Андреевич, наверное, со мной, действительно, случился приступ. Он не опасен. К сожалению, я ничего не помню.  Уверен, что в ближайшее время ничего подобного не повторится. А то, что я говорил, скорее всего, было бредом. Забудьте об этом. Извините, что доставил неудобства, и большое спасибо за помощь.

Рири выглядел смущенным, и немного удивленным. Признаюсь честно, я ожидал иной реакции.

- И еще мне показалось, что у тебя изо рта вылетело что-то живое, возможно жук или муха.

Его лицо помрачнело, губы сжались в линию.

- Этого не может быть, вам привиделось, - произнес он с легкой агрессией, и нетерпеливо заерзал на стуле. – У вас еще есть вопросы, я могу идти?

- Конечно, Рири, - я развел, - ты можешь идти.

Он спрыгнул со стула, и чуть ли не бегом устремился в коридор. Я услышал, как громко хлопнула дверь. Не прошло и минуты, как из спальни донесся приглушенный звук, похожий на трубу, играющую под сурдинку. Три ноты: фи-фа-фи, через пять секунд повторение – фи-фа-фи, потом еле слышный тонкий звон – динь.  После чего установилась тишина.

 

Пролетело несколько дней, все шло своим чередом, будто ничего особенного до этого и не случалось. Режим дня не нарушался, дети вели себя спокойно, черные мухи не беспокоили. Однажды они вернулись с прогулки в новой одежде с большой спортивной сумкой. Я обратил внимание, что на рюкзаке висит картонная бирка из магазина. Ребятишки были немного возбуждены. Такими я увидел их впервые. Ив улыбнулась мне, ее глаза сверкнули, она подмигнула брату, тот взглянул на меня, и заговорщически ухмыльнулся. Пока я удивленно таращился на них, они успели разуться, и быстро юркнуть к себе в комнату. Спать я отправился с хорошим настроением. Черт возьми! Да ведь они нормальные дети. В тот момент, туманные страхи покинули душу, и я подумал, что, наверное, все будет хорошо. Как только в серой мгле блеснет лучик солнца, люди радуются, и думают, что теперь солнце будет светить всегда. Говорят, что даже самоубийцы, сунувшие голову в петлю, до последнего момента верят в то, что придет кто-то надежный, добрый, и спасет. Похоже, такова человеческая природа – верить в лучшее. Я не исключение. Засыпая, умиротворенно думал над тем, что лучше, брать или отдавать, и возможно ли одно без другого?

На следующий день после завтрака меня заставила вздрогнуть громкая трель входного звонка. Я так отвык от этого звука, что даже забыл о его существовании. Ко мне никто не ходит. Пенсию получаю на карточку. Дети пользовались запасными ключами, которые я вручил им на второй день пребывания. Наверняка, это пришли за ними, с самыми худшими подозрениями насчет меня! С тревожным сердцем я щелкнул дверным замком.

 На пороге стоял молодой патлатый парень в  красной униформе с зеленой надписью «Hi Fi WAVE». Он дежурно улыбнулся.

- Кравцов Олег Андреевич?

Я кивнул, ничего не понимая.

- Ваш заказ.

Он достал планшет, что-то чиркнул на бумаге и протянул мне.

- Распишитесь здесь, Я указал время доставки десять тридцать пять.

- Но я ничего не заказывал, это ошибка, - промямлил я.

Парень помрачнел, сунул руку в нагрудный карман, достал коммуникатор.

- Будьте любезны, подержите бумаги, пока я проверю.

Потыкав стилусом в экран, он зашевелил полными губами, как школьник на уроке чтения.

- Так, Кравцов…,  адрес верно, оплата полная, безнал через интернет, с установкой и настройкой.

Он поднял на меня взгляд, и задумчиво произнес:

- Тут все сходится, вы, наверное, пошутили?

- Все нормально, - раздался из-за спины голос Рири, -  это подарок от нас с сестрой, проходите, пожалуйста, - распорядился он.

Я отошел в сторону, и в квартиру один за другим потянулись грузчики в красных спецовках, они затаскивали объемные коробки с незнакомыми надписями: «Nakamichi»,  «Hantarex», « Arcam», «Canton», «NAD». Единственный знакомый мне логотип был «Denon», такие кассеты для магнитофонов, в пору моей молодости, на черном рынке шли по червонцу.

Рири с деловым видом давал указания, держа в руках электронное устройство, похожее на плоский телевизор, на нем был значок в виде надкушенного яблока. Он водил по экрану пальцем, демонстрируя длинноволосому какую-то схему, тот кивал с серьезным видом, не обращая внимания на возраст заказчика.

- Олег Андреевич, гостиная пару дней будет занята, - сообщил Рири, не отрываясь от экрана.

Мне не осталось ничего другого, как ретироваться в свою комнату, и устроиться в кресле с томом Жюля Верна. Из гостиной раздавались многочисленные стуки и жужжания электроинструментов.

Все это продолжалось несколько дней, и закончилось поздним вечером в субботу. Грузчики закончили вынос технологического мусора, и в квартире, наконец,  установилась тишина. Рири зашел ко мне, и сказал:

- Большое спасибо за ваше терпение. Завтра вечером мы с Ив сделаем вам сюрприз. А пока, просьба – не заходите,  в гостиную, еще не все готово. Хорошо?

Я кивнул, а мальчишка, одарив меня лучезарной улыбкой, скрылся за дверью. Мне было хорошо, я засыпал в предвкушении чего-то радостного.

 Сон все испортил. Ко мне снова пришла Марина, она была одна, без Петрушки. Полностью поседевшая. Жена молча, смотрела на меня,  ее рот подрагивал. Потом губы зашевелились и беззвучно произнесли лишь одно слово. Я разобрал по артикуляции. Она сказала – «Беги!».

Утром я начисто позабыл про сон, остался лишь неприятный осадок, который развеялся, после того, как я выглянул в окно.

Стоял солнечный сентябрьский денек, деревья подернулись желтизной, воздух был прозрачен и свеж. В небе, хлопая крыльями, носилась стая голубей. Во дворе играли дети. И о чудо! Среди них весело резвились Ив вместе с Рири. Ив ковырялась в песке рядом с мальчиком ее возраста, а Рири гонялся по двору за рыжим мальчишкой чуть повыше его. Детский гомон, редкие желтые листья, чистый воздух, чириканье птиц, и лучи солнца вопили о том, что наступила последняя  короткая теплая пора – бабье лето.

Я приготовил кашу, а потом решил вынести мусор, и заодно пригласить ребят на завтрак.

Вынув мусорный пакет из ведра, обратил внимание  на ворох полупрозрачных скомканных бумаг. Достал одну из них. Это была накладная.  Сверху листка был отпечатан цветной логотип фирмы, ниже шел длинный перечень  наименований, количества, и стоимости. Снизу жирным шрифтом выделена итоговая цифра. Шесть миллионов четыреста пятьдесят две тысячи с копейками. На другой бумажке  значилась сумма чуть больше полутора миллионов рублей. Скорее всего, это ошибка, за такие деньги можно купить хорошую квартиру. Я спрятал мятые накладные в карман джинсов, и отправился во двор звать детей к завтраку. Не успел открыть дверь, ворвались они. Рири и Ив возбужденные, толкая, друг дружку, сбросили обувь, и с хихиканьем поскакали в кухню.

Я налил чай в чашки, и повернулся, чтобы оставить их одних, когда Рири остановил меня:

- Олег Андреевич, подождите, сегодня вечером мы будем ужинать все вместе. Я и Ив хотим вас угостить, ну а потом будет главный сюрприз. Они одновременно засмеялись, причем девочка впившись в меня взглядом, и хохотала неестественно громко. Ее грудной смех навеял образ цыганки-гадалки, Малы к которой любила захаживать покойная Марина. Мала была очень красивой девушкой, если бы не отсутствие одного уха, которое было ампутировано при загадочных обстоятельствах, связанных с ее ремеслом. Ив смеялась долго. Намного дольше, чем обычно смеются в подобных ситуациях. От ее взгляда в солнечном сплетении родился тянущий холодок, и я почувствовал свои волосы на голове. Видимо, что-то в моем изменившемся облике стало не так, потому, что  девочка внезапно замолчала, моргнула, выражение лица неуловимо изменилось. На стуле снова сидела обворожительная малышка, в детских глазах которой читалась легкая обида, и сдерживаемая радость. Странное ощущение сдуло без следа. Настроение вернулось в норму.

- Вот это да, - туповато осклабился я, от чего вызвал сдавленное хихиканье обоих, - признаюсь, не ожидал,  вы не прекращаете меня по-хорошему удивлять!

До вечера ходил в приподнятом настроении, в предвкушении загадочного сюрприза. Я простодушно верил, что впереди ждет только хорошее. Червячок сомнения спрятался глубоко внутри, и не давал о себе знать. Предаваясь размышлениям о будущем, представлял, как усыновлю детишек, и мы станем жить дружной семьей. Научим Ив говорить по-русски, а Рири через пару лет пойдет в школу. Вот так будничных в хлопотах по дому и наивных мечтах незаметно пролетал день. Из гостиной иногда доносились еле слышные ритмичные звуки. Один раз дверь случайно приоткрылась, и вибрация низы ухнули так, что в кухне на полке зазвенели блюдца, створка тут же захлопнулась, и стало опять тихо.

Ровно в восемь распахнулась дверь в комнату, на пороге стоял Рири. Он выглядел торжественно. Мальчик был в черных брюках со стрелками и белой рубашке. Его обычно непослушные вихры были прилизаны, идеально ровная черта пробора придавала имиджу чопорность.  Я с трудом сохранял выражение лица, подобающее моменту, боясь прыснуть от смеха, и тем самым ранить ребенка.

- Олег Андреевич, мы с Ив, имеем честь, предложить вам отужинать в нашей компании. Пройдемте в кухню, - тоном английского аристократа изрек он, коротко поклонился, и величаво вытянул руку в сторону кухни.

Интересно, где он нахватался таких оборотов? Ведь телевизор они не смотрят.

То, что я увидел, повергло меня в шок. Стол был раздвинут и накрыт белой скатертью с кружевами и бантовыми оборками. В медных подсвечниках горели желтые свечи. Стол был уставлен дорогой посудой со всевозможными яствами. Ведерко с шампанским, запотевшая водка, вино, фрукты, паштеты, икра, закуски, и прочая,  прочая, прочая. Все свежайшее, от одуряющего аромата рот наполнился слюной. Но главным потрясением было другое. За великолепием накрытого стола, я сначала не обратил внимание на Ив. Когда она встала со стула, у меня отвисла челюсть. Она была в длинном платье бардового цвета в испанском стиле. Низ платья выглядел пышным, он состоял из множества продолговатых лоскутов. На шее колье с камнями рубинового цвета, в ушах сережки  как черные виноградины, волосы убраны в высокую прическу. На лице умеренный макияж, и ярко-накрашенные губы. Она выглядела не как приодетая девочка, а как настоящая леди миниатюрного роста. Ив сделала несколько плавных шагов и грациозно протянула левую ручку. Правая скрывалась в длинном рукаве стильного платья. Я инстинктивно привстал на одно колено, склонил голову, и ткнулся губами в пальцы. Она кивнула, и я поднялся.

- Прошу к столу, - церемонно объявил Рири.

Я застыл как изваяние, шепча губами – «Этого не может быть, это сон».

- Ну же, Олег Андреевич, - обычным тоном произнес Рири, - давайте есть, вы же голодны!

Оцепенение спало, и я вспомнил, зачем пришел.

- Извините ребята, я просто опешил. Вы такие красивые, такой стол, как вы только..?

- Чур, никаких расспросов, - перебил Рири, - уговор?

- Уговор, - покорно кивнул я, и сел за стол.

Мне стало неловко за свой затрапезный вид. Вечерний туалет из застиранной футболки в сочетании с вытянутыми трениками был не комильфо.

 

Я сидел, держа приборы, чувствуя под голыми локтями накрахмаленную скатерть, прислушиваясь к тягучему звуку наливаемой водки в объемную стопку на высокой ножке. Руки ловко задвигались сами собой под доброжелательным и профессиональным командованием Рири.

- Теперь положите ложечку икры на ломтик лимона. Нет, не эту,  вон ту, зернистую, белужью. Да. Обратите внимание, на зеленоватый оттенок. Хорошо, отпейте небольшой глоток водки. Так, теперь слизываем с лимона икру,. Как вкус?

Это невозможно описать словами. Симфония вкусов развивалась и ширилась. Холодные и горячие закуски чередовались с напитками. Рири выступал в роли кулинарного гида.

Каждое блюдо казалось самым вкусным в мире, а следующее оказывалось еще вкуснее. Обычный человек не смог бы съесть и выпить десятой доли того, что с утонченным удовольствием входило в меня. Похоже, я перестал быть обычным человеком, но в тот момент я не думал об этом.

 Мальчишка  мастерски обслуживал меня, и поддерживал непринужденную беседу, успевая по ходу перекусывать. Ив пока не притрагивалась к еде. Она сидела  на стуле с высокой спинкой, устроившись на подушечках, как принцесса на троне, изредка одаривая нас сиятельными взглядами.  Настала очередь десертов. Я попробовал несколько изумительных ликеров, откушал пикантных сыров, мороженого, фруктовых муссов.

Рири очередной раз поменял приборы, передо мной появилось овальное блюдо, точно такое же пустовало перед Ив на протяжении всей трапезы. После мелодичного звяканья серебряных  приборов, контраст  ушедшего шума и наступившей  тишины был резким. Я словно очнулся, в ушах затихали отголоски посудного звона.  На меня неотрывно смотрела Ив.  На ее смуглых щеках различимы искорки блесток. Кучерявые завитки черных  волос слились с тенями, и превратились в ветвистую корону, расползающуюся по пространству помещения, обволакивая потоки воздуха, сливаясь с ними. Как жирная чернильная клякса, разлившаяся на водной глади.

Захотелось крикнуть, не получилось. В горле шевелился мохнатый ком. Глубокий вздох, судорожная задержка дыхания, спазм. Чернота.

- Кх-ап, кх-аах!  - это мой надсадный кашель, который перешел в чихание, - Ч-ху!!

Вытер глаза от слез. Что это было? Пролетели наносекунды, и все нормализовалось. Ничего не понимаю. Что со мной? Смутное ощущение, как после яркого, но забытого сна. Словно изнутри что-то вытащили, легко и безвозвратно.

 Мы по-прежнему в кухне за накрытым столом. Рири,  пристально смотрит черными  глазищами.

- Будьте здоровы, Олег Андреевич,  как вы себя чувствуете?

- Спасибо, хорошо, - ответил я чужим голосом.

Голос был шумным и гулким. Каждое слово эхом отдавало в уши. Голову распирало.

- Раз, два, три, четыре  -   я стал тестировать слух.

Постепенно давление на барабанные перепонки ослабло. Все пришло в норму на счете «восемнадцать». Для порядка досчитал до тридцати, вслушиваясь в каждое слово, убеждаясь в «нормальности» собственного голоса.  Мое неадекватное поведение за столом совершенно не смутило детей, что удивительно. Они с вежливыми лицами ожидали, когда я закончу свой абсурдный счет.

 - Ив приготовила кексы и просит вас преломить.

Не успел глазом моргнуть, как передо мной появилась чаша, на которой было два крохотных бисквита овальной формы. Они смотрелись как близнецы, каждый из которых состоял из двух равных частей - темной и светлой. На светлой части кексов виднелись зеленые, черные и красные вкрапления, вероятно специи. Темная, цвета черного шоколада, выглядела однородной.

Ив неторопливо подошла, взяла один из кексов, прикоснулась к нему губами, разломила пополам, и протянула мне половину. Взял. Это была светлая часть. Исключительно светлая часть, словно ее отделили острейшим скальпелем, ни единой черной крошки не пристало к поверхности разлома. Это невозможно. Напряг извилины, и тут же понял в чем фокус. Ясное дело, - был черный, и был белый, которые разрезали пополам, и соединили. Проглотил бисквит, не почувствовав особого вкуса, и, повинуясь странному порыву сразу взял второй. Он был цельным без намека на разрез.

Тем временем, Ив, не отрывая от меня глаз, протолкнула свою половинку в рот, и разом проглотила. Было заметно, как бугорок вздувшейся, кожи перемещается вниз по тоненькой шейке, скрывшись за выпирающей ключицей. Почему-то вспомнились змеи. Черные глаза девочки сузились, она застыла, сжав добела губы, и начала бледнеть. Что с ней?! Смуглая индуска на моих глазах стремительно превращалась в снежную королеву.

- Скорее преломляйте!  - выкрикнул Рири, - И ешьте латату!

- Какую латату? - пролепетал я, разламывая кекс.

- Темную ешьте, светлую ей, - уже спокойнее,  пояснил он.

Я разломил кекс, получилось также идеально, и поднес половинку ко рту Ив. Изо рта, на доли секунды выпростался язык, и молниеносно втянул кусок внутрь. Хамелеон или ящерица. Моргнуть не успел, как бугорок снова пополз вниз по ее шее. К ее коже стал возвращаться естественный цвет.

Закинул в рот темную половинку, прожевал и проглотил. Вкус был горячим, если можно так выразиться, потому что ничего иного я не почувствовал. Горячая масса стекала по пищеводу, орды иголочек приятно покалывали пищевод. Я рефлекторно сглотнул, моргнул и все изменилось.

Тело стало очень легким, практически невесомым. Если оттолкнуться руками, можно взлететь вверх и удариться головой о потолок. Зрение приобрело невероятную четкость, я в подробностях увидел микротрещины на штукатурке противоположной стены. Паутина трещинок складывалась в живую карту прошлых событий миров стены, кухни, квартиры, города... Эти миры был сложными, бесконечными и имел истории, которые я узрел одновременно. Сочетания мелкобугристого рельефа поверхности с рваными разломами кричали о своем величии. Долины гейзеров, ниагарские водопады, Марианские впадины, пустыни, высохшие моря, последствия катаклизмов. На кончике ногтя рождались и развивались вселенные.  Все, что я видел, несло в себе элементы громадного замысла. Капли дождя, ползущие по стеклу, качающиеся от ветра деревья, гармонировали с монгольскими марками, наклеенными на белую стать холодильника. Холодильник был скромно по-дружески прекрасен и велик. Каждое пятнышко на его поверхности могло поведать историю целой жизни. Вот засохшая капелька кофе, которая содержит бездну информации не только о химическом составе ингредиентов, но и обо всем, что когда-либо соприкасалось с ее молекулами. Были различимы тысячи звуков: шум ветра за окном, резкий плач младенца тремя этажами выше, журчание воды в лабиринте труб, мягкое шлепанье собачьих лап и скрежет когтей по бетону подъездной лестницы; размашистое чирканье карандаша по обрывку ватмана нервными пальцами пьяного художника; тончайшие перезвоны сминаемой шоколадной фольги, вздохи, завывания ветра, крики, разговоры, стуки, свисты, шуршания. Я мириадами чувствительных нитей мог дотянуться до любого события в округе. Оглушающее ощущение. Удивление, узнавание, слияние.

- Олег Андреевич! -  голос мальчика выдернул меня из нирваны.

Моргнул, и снова все по-другому. Сверхчувствительность не пропала, просто я не растворялся в ней, растекаясь по пространству, а наоборот был собран, полон сил, и, как мне казалось, прекрасно себя контролировал. Отличное состояние.

- Пройдемте в гостиную, пришло время для основного сюрприза.

 

Комнату я не узнал. Серванта не было, диван отодвинутый от стены, похож на прежний, но обит бурым материалом, напоминающим стриженый мех. Стены покрыты бежевым пористым материалом. Налицо визуальный эффект «пластичности». На противоположной стене висел плоский телевизор гигантских размеров. Справа от телевизора стоял стеллаж с незнакомой аппаратурой. По углам возвышались высокие, под потолок, черные цилиндрические столбы, видимо, акустические системы. По периметру множество колонок разного размера, с потолка свисали светильники, какие-то оптические устройства на хитрых шарнирах, и много разных незнакомых штуковин. Комната представляла собой нечто среднее между аудио-студией и карликовым ночным клубом.

Ив уже была здесь. Она сидела на ковре по-турецки, с закрытыми глазами лицом к дивану. Рири, плотно зарыл за собой дверь, прошел к небольшому металлическому столику позади от дивана, и открыл ноутбук. В комнате было тихо, даже с помощью своего обостренного слуха, я не смог расслышать ни малейшего шума из внешнего мира. С открытым ртом разглядывал обстановку, даже не зная, как на это реагировать. Подозреваю, что все это стоит бешеных денег. Накладные не врут. Откуда?

- Располагайтесь на диване, Олег Андреевич. Самые передовые звуковоспроизводящие устройства  к вашим услугам.

Послушно сел в центр дивана. Было очень удобно, податливая поверхность приняла форму тела. Что они сделали с моим скрипучим диваном? Захотелось закрыть глаза, что я и сделал.

- А сейчас, мы предлагаем вам прослушать музыкальный концерт.

Рири говорил вкрадчиво с интимными интонациями детского сказочника, со старых пластинок.

- Вы услышите композиции различных жанров, направлений и стилей. Отдайтесь прекрасной музыке без оглядки, и получите наслаждение. Приятных часов блаженства.

Все стихло. Время пошло. Начал считать про себя: раз, два…

Пронзительно вступили скрипки. Это был струнный квартет. Эффект присутствия поразителен. Скрипачи, альтист и виолончелист каким-то образом попали в комнату. Приоткрыл глаза, никого не было, кроме застывшей Ив. Иллюзия.

Сомкнул веки, невидимые музыканты сразу стали ближе. Трение смычков о струны рождало магию. Музыканты дышали в такт, одновременно замирая перед сумасшедшим престиссимо. Никогда раньше не испытывал ничего подобного. Полный объемный звук. Оказывается, музыка воспринимается не только ушами. Все тело стало резонатором, я растворился в музыке и поплыл, полетел, понесся среди образов светлых, темных, радостных, печальных, свежих, фантастических, бесподобных, пугающих, прекрасных. Нет слов, которыми можно описать мои переживания.

 Классику сменял джаз и рок. Амбиент, блюз, регги, чередовались с фанком, прогрессивом и органными фугами. Мне открылось многообразие музыкальных стилей. Каждая композиция уносила душу в свой мир. Я возносился к небесам, парил среди хрустальных дворцов, падал в фиолетовую бездну к малиновому Вельзевулу, летал среди зеленых гор, купаясь в прохладных струях легких энергий, превращался в облака, вихри и торнадо, умирал и рождался. Сложные формулы музыкальных гармоний расцветали живыми узорами нечеловеческой красоты. Постигая красоту замысла, я испытывал блаженство, ибо становился почти вровень с творцом. Сердце замирало от восторга и ужаса, колотилось в экстазе как бешенное, из глаз текли слезы. Не знаю, сколько длился этот удивительный музыкальный трип, время перестало существовать.

Все закончилось. Отзвучал последний аккорд композиции гениальной группы Пэта Матини, и наступила тишина. Несколько минут сидел, молча, переваривая пережитое, прислушиваясь к прекрасному новому, родившемуся внутри.

 

 Открыл глаза. Ив смотрела на меня. Девочка в позе лотоса зависла в метре над полом.  Многочисленные полы платья свисали вниз, и слегка подкручивались, словно снизу били воздушные ручейки, которые, казалось,  поддерживали легкое тельце в воздухе. Разумеется, это было не так. Ее удерживала другая сила, не имеющая ничего общего с аэродинамикой.

Когда встретился с ней взглядом, сразу все понял. Голод, вожделение, предвкушение и неотвратимость. На меня с жутковатой улыбкой смотрела старуха. Маска девочки, меня не обманет, все выдает плотоядный змеиный взгляд. Я пища. И сейчас меня будут есть. Страх продлился долю секунды, затем исчез, уступив место тупому безразличию. Я превратился в робкую мышь, глядящую в глаза кобре.

В грудь проникло чужое, невидимое и холодное. Оно стало что-то вытаскивать и высасывать из меня. Минуты тянулись, а ненасытная сущность продолжала поглощать мое искрящееся теплое содержимое, мою внутреннюю красоту, вновь обретенную любовь, опустошая телесную оболочку. Последнее, что запомнилось, была рука, отстранившаяся после прикосновения к моему лбу. Старческая морщинистая ладонь, и дряблое запястье с синими прожилками вен и пигментными пятнами. Это была рука столетней старухи.




Продолжение последует в течение недели


Comments

( Комментариев: 10 — Комментировать )
risha_cq
6 авг, 2010 14:40 (UTC)
фуух... вот это да, клево, хотя где-то и угадывалось :-)
жду-жду! Спасибо!

а когда Дух будет дальше?
risha_cq
13 авг, 2010 10:53 (UTC)
не томите! рабочая уже прошла )))))
litproekt
13 авг, 2010 14:58 (UTC)
В ближайшие пару недель не обещаю высокой продуктивности, ибо насыщенный режим не позволяет работать регулярно и подолгу. Как только, так сразу, сам понимаю...
Кстати, Ваша предыдущая аватарка, больше нравилась:)
terravite
6 авг, 2010 19:42 (UTC)
Захватывает. С нетерпением жду продолжения
sarwolf
6 окт, 2010 14:43 (UTC)
Патрик Брюс Мэтини (Patrick Bruce Metheny, р. 12 августа 1954 в Ли-Саммит, Миссури, США) — американский джазовый гитарист и лидер группы Pat Metheny Group.

А по существу - захватывающе
(Анонимно)
13 окт, 2010 12:39 (UTC)
Когды будет продолжение?
wanderingval
20 окт, 2010 01:32 (UTC)
давай продолжение :))))))))))
anelechka
11 янв, 2011 11:59 (UTC)
читается на одном дыхании! случайно забрела к вам в жж и сразу наткнулась на беспризорников )
( Комментариев: 10 — Комментировать )